18:17 

БОЛТАЛКА № 16

Domminica MacDeverson
Музыка - мой морфий, осень - мой драг. ©
Всем любителям поговорить обо всём на свете, сюда)))
Кто хочет познакомиться, пофлудить, высказать всё то что не относиться или относиться к the l word,тоже сюда...(с)



@темы: болталка

Комментарии
2009-04-05 в 01:45 

Я знал, что близится час великого испытания, великого испытания Любовью... (С.Дали)
ЕЖЕНЕДЕЛЬНИК МИССИС УИМС

«Бюллетень Полустанка»
12 декабря 1941 г.

НАЧАЛАСЬ ВОЙНА

Грэди Килгор, начальник призывной комиссии Полустанка, говорит, чтобы все ребята приходили и записывались, да поскорее.
Такое ощущение, будто на свете не осталось ничего кроме воинских эшелонов и танков, которые проезжают мимо нас. Это наводит на мысль: откуда они все берутся и куда деваются.
Уилбур уверяет, что война долго не протянется, от силы месяцев шесть. Надеюсь, хоть на этот раз он окажется прав.
Квартет «Парики для веселых красоток» приглашен на конкурс в Мемфис, штат Теннеси. Они собираются исполнить свою интерпретацию популярной песни «Окунаем кисточку в золотой восход».
Преподобный Скроггинс спрашивает: не будет ли любезен тот, кто дает его телефон и адрес жаждущим купить бутылку виски в ночное время, прекратить свои шуточки, ибо его жена Арна находится на грани нервного срыва и на минувшей неделе уже несколько раз переступала эту грань. Бобби Ли Скроггинс записался на флот. Кстати, звезда в окне кафе вывешена в честь первого цветного из Трутвилля, который вступил в армию. Это Билли Пиви, сын Онзеллы и Большого Джорджа.
Дот Уимс
Р. S. Все готовятся к рождественскому маскараду. Из за сокращения мужской части населения в нашем городе Опал, я и Нинни Тредгуд решили нарядиться в костюмы трех мудрецов.

РОДС СЕРКЛ, 212

Бирмингем, штат Алабама
8 августа 1986 г.

После того как парень в супермаркете так зверски её оскорбил, Эвелин Коуч чувствовала себя втоптанной в грязь, изнасилованной омерзительными словами, раздетой… Она всегда старалась избегать подобных ситуаций, всегда боялась грубых людей, боялась оскорбительных слов, которые могли испачкать её. Всю жизнь Эвелин обходила таких людей, — так, приподняв юбку, обходят коровьи лепешки. И всегда подозревала, что рано или поздно наступит такой момент, когда кто то из них окажется рядом, набросится на неё с бранью и просто уничтожит её.
И вот это случилось. Правда, она осталась жива. И задумалась. Этот гнусный тип подействовал на неё как электрический удар, заставил наконец посмотреть на себя со стороны и задать себе вопросы, которых она так боялась.
Что это за сила, эта внутренняя угроза, невидимый пистолет, приставленный ко лбу, который держит её под прицелом всю жизнь?.. Откуда этот страх, что её как нибудь обзовут?
Некогда она хранила девственность, чтобы её не обозвали потаскушкой или давалкой. Вышла замуж, чтобы не обозвали старой девой. Изображала оргазм, чтобы не обозвали фригидной. Нарожала детей, чтобы не обозвали бесплодной. Не стала феминисткой, чтобы не обозвали лесбиянкой или мужененавистницей. Никогда не ворчала и не повышала голос, чтобы не обозвали стервой…
Она так старалась, и все таки этот незнакомый парень швырнул её в сточную канаву, полную таких слов, какими мужчина может обозвать женщину только в приступе страшного гнева.
Эвелин недоумевала: почему почти все эти грубые слова связаны с сексом? И почему когда один мужчина хочет унизить другого, то называет его бабой? Можно подумать, хуже этого слова ничего нет. Чем же мы заслужили такое отношение? Почему нас называют суками? Негров перестали называть ниггерами, по крайней мере, в лицо. Итальянцы — больше не макаронники и не даго, и никого теперь не называют жидом, косоглазым, китаезой. Каждого из этих людей кто — нибудь да защищает, общество протестует против оскорблений в их адрес. А вот женщины до сих пор получают унизительные прозвища от мужчин. Почему? Где же наши защитники? Это несправедливо.
От этих мыслей она ещё больше расстроилась. Как жаль, что с ней не было Иджи, подумала Эвелин. Уж она то ни за что не позволила бы какому то сопляку так обругать её бы ему так врезала, что на земле оказался бы он, а не Эвелин.
И вдруг она усилием воли перестала об этом думать, ибо испытала совершенно незнакомое чувство, которое напугало её. Вот так, отстав от других женщин лет на двадцать, Эвелин Коуч рассердилась!
Она рассердилась на себя — за то, что напугалась, и вскоре весь этот запоздалый гнев начал принимать весьма странную и своеобразную форму.
Впервые в жизни Эвелин пожалела, что не родилась мужчиной, — и не ради привилегии иметь некий инструмент, которым они столь дорожат. Нет. Она хотела обладать только их силой, чтобы там, в супермаркете, врезать этому панку. Конечно, она понимала, что, будь она мужчиной, её бы так не обозвали. Мысленно она представляла себя такой же, как была, но в десять раз сильнее любого мужика. В мечтах она становилась суперженщиной и лупила этого мальчишку с его поганым языком до тех пор, пока он не падал на асфальт автостоянки, весь окровавленный, с переломанными костями, и не молил о пощаде. Вот было бы здорово!
Так началась невероятная тайная жизнь сорокавосьмилетней миссис Эвелин Коуч из Бирмингема, штат Алабама.
Лишь немногие из тех, кто видел эту миловидную толстушку, домохозяйку средних лет и среднего достатка, идущую в магазин или по каким то другим повседневным делам, могли бы догадаться, что она воображает себя машиной для отстреливания гениталий насильников и растаптывания жестоких мужей: до смерти, специальными ботинками собственного изобретения для женоизбивателей.

2009-04-05 в 01:46 

Я знал, что близится час великого испытания, великого испытания Любовью... (С.Дали)
Эвелин даже придумала себе псевдоним, который наводил бы на всех страх и был известен всему миру: Тованда мстительница!
В то время как Эвелин, улыбаясь, шла по улице, Тованда тыкала в мальчишек хулиганов электропогонялкой для скота до тех пор, пока у них волосы не вставали дыбом. Она подкладывала крошечные бомбочки между страницами «Плэйбоя» и «Пент хауза», и они взрывались, стоило только открыть журнал. Она подсовывала торговцам наркотиками избыточные дозы зелья и оставляла их подыхать на улице. Она заставляла доктора, сказавшего её матери, что у неё рак, прошествовать голым по улице, а все остальные врачи, включая дантистов и гинекологов, улюлюкали ему вслед и кидали в него камнями. Но все же она была милосердной мстительницей, поэтому всегда позволяла ему дойти до конца улицы и только потом вышибала мозга кувалдой.
Тованда могла делать все, что ей вздумается. Она возвращалась в далекое прошлое и била апостола Павла кулаком в нос за то, что тот велел женщинам помалкивать. Тованда переносилась в Рим и пинком сгоняла с трона Папу, а вместо него сажала монахиню, и попы готовили для неё еду, мыли пол и все такое. Тованда появлялась на встречах с прессой и тихим голосом, с ледяным спокойствием в глазах и мягкой улыбкой, спорила со всеми, кто не соглашался с её мнением, — до тех пор, пока журналисты не убегали в слезах, разбитые в пух и прах её убедительными, мудрыми доводами. Она приходила в Голливуд и приказывала ведущим режиссерам брать на роли актрис среднего возраста, а не только двадцатилетних девчонок с идеальной фигурой. Она позволяла крысам загрызть всех владельцев трущоб до смерти и рассылала беднякам всего мира продукты и контрацептивы.
Благодаря своей мудрости и проницательности она стала известной всему миру как Тованда Великодушная, Исправляющая Несправедливость и Несравненная Королева.
Тованда постановила: равное количество мужчин и женщин будет избираться в правительство и принимать участие в мирных переговорах; она с компанией первоклассных ученых химиков изобретет лекарство от рака и сделает таблетку, которая позволит есть что угодно и при этом не толстеть; всем будет вменено в обязанность получать лицензии на рождение детей, предварительно пройдя испытания на материальное положение и эмоциональную устойчивость, — и никаких больше голодающих и страдающих от побоев детей; Джерри Фолуэлл будет нести ответственность за воспитание всех незаконнорожденных бездомных детей; впредь не будет усыплен ни один котенок или щенок, им предоставят собственный штат — возможно, Нью Мексико или Вайоминг; учителя и медсестры будут получать зарплату, равную зарплате футболиста профессионала.
Она прекратила бы строительство многоэтажек, особенно с красной черепицей на крышах, а Ван Джонсон получил бы собственное шоу: Тованда его очень любила.
Тех, кто украшает надписями стены, она окунала бы в бочку с несмываемыми чернилами. Дети знаменитостей больше не смогут издать ни одной книжки. И ещё она лично проследит, чтобы все хорошие мужья и отцы семейства, вкалывающие день и ночь, ездили бесплатно на Гавайи и чтобы им предоставляли моторные лодки.
Тованда отправлялась на Мэдисон авеню и брала под контроль модные журналы: модели с весом менее 135 фунтов увольнялись, а морщины сразу становились признаком сексуальности. Домашний сыр с низким содержанием жира надо стереть с лица земли. Так же, как и морковные палочки.
А что! Не далее как вчера Тованда решительно вошла в Пентагон, поотбирала у них там все бомбы и ракеты и вместо этого раздала игрушки, а в России её сестры по духу сделали то же самое. Потом она выступила в шестичасовых новостях и объявила, что весь военный бюджет перечисляет людям старше шестидесяти пяти. Тованда так устала за день, что Эвелин с трудом дождалась вечера и уснула, едва коснувшись головой подушки.
И неудивительно. Сегодня, пока Эвелин готовила обед, Тованда приговорила к смертной казни целую толпу продюсеров порнофильмов. Потом Эвелин мыла посуду, а Тованда собственноручно взорвала весь Ближний Восток, чтобы предотвратить Третью мировую войну. Вот почему, когда Эд из кабинета крикнул, чтобы она принесла ему ещё пива, Тованда, прежде чем Эвелин успела остановить её, рявкнула в ответ:
— Да пошел ты, Эд!
Он тихо встал со своего кресла и вошел на кухню:
— Эвелин, ты, часом, не заболела?

2009-04-05 в 01:46 

luka/wlyu
Я знал, что близится час великого испытания, великого испытания Любовью... (С.Дали)
ЕЖЕНЕДЕЛЬНИК МИССИС УИМС

«Бюллетень Полустанка»
9 февраля 1943 г.

ВОЙНА РАЗГОРАЕТСЯ

Моя дражайшая половина вкалывает в две смены вместе с остальными служащими железной дороги, поскольку наши сталеплавильные печи работают без перерыва, и мне в эти дни очень одиноко. Но раз уж он помогает Дяде Сэму и нашим мальчикам, то я как нибудь потерплю.
Томми Гласс и Рэй Лаймуэй прислали домой весточки — мол, живы — здоровы.
Кстати, кто нибудь видел непревзойденный огород Иджи и Руфи в старом доме Тредгудов? Иджи сказала, что Сипси вырастила бобы размером с серебряный доллар. А у меня вообще ничего не растет, кроме нескольких сладких бататов.
Три члена квартета «Парики для веселых красоток» — я, Бидди Луис Отис и Нинни Тредгуд — ездили в Бирмингем. Мы пообедали в кафетерии Бриттлинга, а потом заглянули в кинотеатр к нашей Эсси Ру Лаймуэй. Картина и вполовину не была так хороша, как выступление в антракте. Мы страшно гордились. Нам очень хотелось объяснить всем зрителям, что это наша подруга. Нинни обернулась к своей соседке и сказала, что Эсси её сводная сестра.
Кстати, не забывайте беречь резину.
Дот Уимс
Р. S. Кто сказал, что мы слабый пол? Бедняге Дуэйну Глассу стало дурно на собственной свадьбе в прошлое воскресенье, и его будущей жене пришлось всю церемонию поддерживать его под руку. Он сказал, что ему стало лучше, когда все закончилось. Гласс отправляется на войну сразу же после медового месяца.

ПОЛУСТАНОК, ШТАТ АЛАБАМА

12 января 1944 г.

В Бирмингеме на Центральном вокзале собралось пятьсот человек, не считая оркестра для встречи вернувшихся домой героев войны — сыновей, мужей, братьев. Повсюду развевались флаги, все ждали поезда из Вашингтона, прибывавшего обычно в шесть двадцать.
Но на этот раз первую остановку поезд сделал за двадцать минут до Бирмингема. Там, в конце платформы, негритянская семья ждала своего сына. Деревянный ящик тихо спустили из багажного вагона и поставили на тележку, которая должна была отвезти его в Трутвилль.
Артис, Джаспер и Озорная Птичка шли за Онзеллой, Сипси и Большим Джорджем. Когда они проходили мимо, Грэди Килгор, Джек Баттс и все ребята с железной дороги сняли шляпы и встали по стойке «смирно».
Здесь не было ни флагов, ни оркестра, ни медалей — одна лишь картонка, прибитая к ящику, с надписью: «Рядовой первого класса У.К. Пиви». Но на другой стороне улицы над кафе висел флаг, в окне красовалась звезда, а на плакате было написано: «Добро пожаловать домой, Билли»…
Руфи, Иджи и Культяшки уже не было — они отправились в Трутвилль встречать остальных.
Милый Билли, Чудный Советник Пиви, мальчик, зачисленный в Таскеджийский университет, умница… Он собирался стать адвокатом, гордостью своего народа, оставить яркий след на своем пути от алабамского захолустья до Вашингтона. Светлая головушка, Билли мог добиться всего этого, но был убит после стычки в пивнушке чернокожим солдатом по имени Уинстон Льюис из Ньюарка, штат Нью—Джерси.
Билли рассказывал о своем отце, Большом Джордже, — мол, когда упоминалось его имя, и белые, и негры всегда говорили:
— Да а, вот это человек!
Но Уинстон Льюис возразил, что любой, кто работает на белого, особенно в Алабаме, просто напросто тупой, невежественный, паршивый жополиз, Дядя Том.
Билли научился не обращать внимания на оскорбления и подавлять в себе даже малейшие проблески гнева и агрессивности. Но в тот вечер, услышав слова Уинстона, он оскорбился за отца и запустил пивной бутылкой в лицо обидчику. Тот растянулся на полу и отключился.
На следующую ночь, когда Билли уже спал, ему перерезали горло от уха до уха, а Уинстон Льюис самовольно покинул расположение своей части. Армейское начальство не слишком переживало о случившемся, — поножовщина среди цветных солдат была обычным делом, — и отправило Билли домой в деревянном ящике.
На похоронах Руфь, Смоки и все Тредгуды сидели в церкви в первом ряду, а Иджи произнесла прощальную речь от лица семьи. Священник молился и говорил о том, что так рано Иисус призывает к себе только возлюбленных чад своих, по воле Отца Всемогущего, сидящего на золотом троне в небесах. Прихожане раскачивались из стороны в сторону и повторяли: «Да свершится воля Его».
Артис вместе со всеми повторял за священником, и вместе со всеми раскачивался, и слушал, как его мать кричит от нестерпимого горя, но после службы не поехал на кладбище. Пока Билли опускали в холодную алабамскую красную глину, Артис вскочил в поезд и поехал в Ньюарк, штат Нью Джерси. Там он собирался отыскать некоего мистера Уинстона Льюиса, чтобы прикончить его.
А прихожане пели: «Господи, не надо двигать мою гору, но дай мне силы взойти на нее».
Через три дня сердце Уинстона Льюиса было найдено в бумажном пакете в нескольких кварталах от его дома.

2009-04-05 в 01:47 

Я знал, что близится час великого испытания, великого испытания Любовью... (С.Дали)
ЕЖЕНЕДЕЛЬНИК МИССИС УИМС

«Бюллетень Полустанка»
24 февраля 1944 г.

«ГЛУПОСТИ ИЗ МОРОЗИЛКИ» — ПРОСТО УМОРА

Каждый год клуб «Маринованный огурец» устраивает сборище под названием «Глупости из морозилки», но на этот раз они превзошли самих себя.
Грэди Килгор переоделся Ширли Темпл и спел «О чудесный мой кораблик леденец». Надеюсь, все заметили, какие красивые ноги у нашего шерифа?
А моя дражайшая половина Уилбур Уимс исполнил «Красный парус на закате». По моему, он спел хорошо, но тут я, конечно, не судья. Ведь мне приходится каждый Божий день слушать, как он распевает под душем. Ха ха!
Самыми потрясными шутками были признаны две пародии: на преподобного Скроггинса в исполнении Иджи Тредгуд и на Весту Эдкок в исполнении Пита Тидуэлла.
Опал делала прически и грим, а Нинни Тредгуд, Бидди Луис Отис и ваша покорная слуга занимались костюмами.
Так называемого «опасного зверя» в сценке про Матт и Джеффа изображал не кто иной, как бульдог доктора и миссис Хэдли по кличке Ринг — ему на морду надели противогаз.
Все сборы пойдут в рождественский фонд на нужды Полустанка и Трутвилля.
Хорошо бы поскорее покончили с этой войной, мы ужасно соскучились по нашим мальчикам.
Кстати, Уилбур на днях пытался записаться в армию. Слава Богу, он оказался слишком стар и у него нашли плоскостопие, иначе у нас возникли бы серьезные проблемы.
Дот Уимс

ПРИЮТ ДЛЯ ПРЕСТАРЕЛЫХ «РОЗОВАЯ ТЕРРАСА»

Старое шоссе Монтгомери, Бирмингем, штат Алабама
28 июля 1986 г.

Эвелин снова набрала весь вес, который скинула за время диеты, плюс ещё восемь фунтов. Она была ужасно расстроена этим обстоятельством и даже не заметила, что миссис Тредгуд опять надела платье наизнанку.
Они поедали одну за другой конфеты из пятифунтовой коробки «Божественных сливочных помадок», как вдруг миссис Тредгуд сказала:
— Я могла бы убить за кусочек масла. Этот их маргарин на вкус точь в точь топленый свиной жир. Мы столько его съели во время Великой депрессии, что меня от него мутит. Вот и приходился жевать сухие тосты с яблочным повидлом.
Насколько я помню, Иджи и Руфь купили кафе в 1929 году, как раз в разгар депрессии, но маргарином, по моему, у них и не пахло. По крайней мере, я не помню, чтоб мы его ели. Странно, весь мир страдал от голода, а для меня эти годы в кафе кажутся сейчас самыми счастливыми, хотя всем тогда приходилось трудно. Мы были счастливы и не даже не догадывались об этом.
Сколько ночей мы провели в кафе, слушая радио! Мы слушали Фиббера Макги и Молли, Эмоса и Энди, Фреда Аллена… Ой, всех и не упомнишь, но они были такие душки! Эти нынешние программы по телевизору я просто не перевариваю: только и делают, что палят из пистолетов да оскорбляют друг друга. Вот Фиббер Макги и Молли друг в друга не стреляли. Эмос и Энди, правда, чуть чуть постреливали, но это было смешно. И цветные по телевизору сейчас не такие славные, как раньше. Сипси шкуру бы спустила с Большого Джорджа, если бы он говорил так, как они в кино сейчас разговаривают.
Да и не только в кино. Миссис Отис однажды в супермаркете сказала цветному мальчишке, что даст ему десять центов, если он поможет ей донести сумки до машины. И что вы думаете? Он злобно глянул на неё и пошел себе дальше. Да если бы только цветные так себя вели! Помню, ехали мы как то с миссис Отис, а она взяла да и врезалась в кучу тележек у магазина. Сзади начали ужасно сигналить, и некоторые люди, когда нас объезжали, показывали нам палец. Никогда раньше не видела подобного безобразия. Уродство какое то, иначе и не назовешь.
Я даже новости перестала смотреть. Сплошные драки, надо этим мальчишкам давать успокоительное, чтоб хоть на время утихомирились. Вроде того, что дают мистеру Данауэю. Я думаю, во всем виноваты новости. Будоражат людей, вот все и ходят обозленные. Когда передают новости, я просто выключаю телевизор.
Последние лет десять я все время смотрю религиозные передачи. Там в гостях много умных людей бывает. Я им всегда денег посылаю, когда есть лишние. Каждый вечер с семи до восьми я слушаю «Встречи с проповедником». Еще люблю «Устный экзамен Робертса» и Клуб семисот. Мне там почти все нравятся, кроме той накрашенной женщины, да и она была бы ничего, если б не рыдала все время как истеричка. От счастья она плачет, от несчастья тоже плачет. Клянусь, она умеет пускать слезу в любой момент, раз — и готово: ревмя ревет. Вот кому гормоны то нужны.
Кого я не люблю, так это таких проповедников, которые все время орут. Не понимаю, зачем так кричать, когда у них микрофон есть. Как начинают вопить — все, сразу выключаю.
И знаете ещё что, юмор в газетах теперь совсем не смешной. Я помню, всегда хохотала, когда читала «Бензиновую улицу» или «Крошку Билли Винки». А Малютку Генри я просто обожала. Ох и номера откалывал этот Генри!
Даже не верится, что и сейчас есть счастливые люди, такие же счастливые, как в прежние времена. Теперь на улице радостного лица не встретить, по крайней мере, я не встречаю. Когда Фрэнсис возил нас в парк, я сказала миссис Отис: «До чего же у всех скучные, кислые физиономии, даже у молодых».
Эвелин вздохнула:
— Интересно, почему люди стали такими злыми?
— Ой, да это везде так, милочка, во всем мире. Скоро же конец света. Кто знает, может, мы и дотянем года до двухтысячного, но я что то сомневаюсь. Знаете, я многих хороших проповедников слушала, и все они уверяют, что время наше близится к концу, говорят, что так в Библии сказано, в Апокалипсисе… Разумеется, они не могут знать наверняка. Да и никто не знает, кроме Господа нашего.
Не знаю, сколько ещё Господь отпустит мне жизни, но, думаю, не слишком много, сами понимаете. И поэтому я теперь каждый день живу, как последний. Хочу быть готовой. Вот почему я не осуждаю мистера Данауэя и Весту Эдкок. Живи сам и дай жить другим.
Эвелин почувствовала, что должна задать вопрос.
— А что с ними такое?
— Они думают, что влюбились друг в друга, по крайней мере, так всем говорят. Ох, видели бы вы, держат друг друга за ручку да целуются по углам. Дочь мистера Данауэя каким то образом пронюхала об этом, примчалась и стала грозить, что подаст в суд на приют. Назвала миссис Эдкок развязной девицей, представляете!
— Быть этого не может!
— А вот и может, милочка! Вопила, что у них пытаются отнять папочку. Такая была шумиха, и мистера Данауэя забрали домой. Наверное, боялись, что он попытается вступить с миссис Эдкок в определенные отношения. Я думаю, все это из области мечтаний. Джинин сказала, что он давным давно потерял к этому способность и теперь даже мухи не обидит… Ну обнимутся, ну поцелуются разок — другой, тоже мне катастрофа. А у Весты теперь сердце разбито. Неизвестно, что она может выкинуть.
Да, скажу я вам, от скуки тут не помрешь.
Эвелин согласилась:
— Похоже, вы правы.

2009-04-05 в 01:47 

luka/wlyu
Я знал, что близится час великого испытания, великого испытания Любовью... (С.Дали)
ЕЖЕНЕДЕЛЬНИК МИССИС УИМС

«Бюллетень Полустанка»
1 августа 1945 г.

ЧЕЛОВЕК ПАДАЕТ В ЧАН С ЛАКОМ

Не будь я его женой, ни за что бы не поверила… Моя дражайшая половина слонялся у железнодорожных мастерских, где перекрашивали военные эшелоны, и свалился в 250 галлонный чан с лаком. Утонуть—то он не утонул, но, пока выбирался оттуда, лак застыл, и он оказался весь покрыт хрустящей коркой. Пришлось звать Опал, чтобы она состригла лак с того, что раньше было волосами. Одно меня радует — что у нас нет детей. Волноваться ещё об одном ребенке у меня просто не хватило бы сил.
Ни у кого нет на примете хорошей няни для мужа?
Мы все так рады, что война наконец закончилась! Вчера вернулся домой Бобби Скроггинс, а Томми Гласс и Рэй Лаймуэй — ещё в прошлый четверг. Ура!
Новости одна другой лучше. Ко мне заходила Нинни Тредгуд и принесла клевер с четырьмя листочками. Сказала, что они с Альбертом целых три штуки у себя в саду отыскали. Спасибо, Нинни.
Дот Уимс

ПРИЮТ ДЛЯ ПРЕСТАРЕЛЫХ «РОЗОВАЯ ТЕРРАСА»

Старое шоссе Монтгомери, Бирмингем, штат Алабама
15 августа 1986 г.

Джинин, медсестра негритянка, которая гордилась своим твердым характером, хотя на самом деле он был не такой уж и твердый, сказала, что устала. Сегодня она работала в две смены и зашла к ним в комнату — посидеть минутку и выкурить сигарету. Миссис Отис отравилась на занятия художественного кружка, так что миссис Тредгуд ужасно обрадовалась гостье.
— Вы знаете ту женщину, с которой я беседую по воскресеньям?
— Какую женщину? — спросила Джинин.
— Эвелин
— Кто?
— Ну, маленькая такая, пухленькая, с пепельными волосами, Эвелин… Эвелин Коуч, невестка миссис Коуч.
— А а, да.
— Так вот, она мне сказала, что с тех пор, как один парень в «Пигли Уигли» обозвал её нехорошими словами, она людей прямо таки ненавидит. А я и говорю: «Милочка моя, ненависть ни к чему хорошему не приведет. Она превратит ваше сердце в корень горечавки. Люди не могут перестать быть тем, что они есть, как скунс не может перестать быть скунсом. Как вы думаете, неужели, будь у них возможность, они бы не изменились? Непременно изменились бы. Но человек слаб».
Эвелин сказала мне, что иногда она даже мужа начинает ненавидеть. Только и знает, что бездельничать, смотреть свой футбол по телевизору да трепаться по телефону. Вот у неё и появляется дикое желание стукнуть его бейсбольной битой по голове — просто так, без всякого повода. Бедняжка Эвелин уверена, что она — единственный человек на свете, у которого возникают такие отвратительные мысли. А я ей сказала, что в этом нет ничего особенного, так бывает, когда люди долго живут вместе.
Помню, как радовался Клео, когда ему первый раз поставили зубной протез. Так вот, во время еды эти новые зубы издавали отвратительный клацающий звук и ужасно действовали мне на нервы. Иногда мне даже приходилось выбегать из за стола, чтобы не сказать какую нибудь гадость… А ведь я любила его больше всех на свете! В жизни бывают моменты, когда один человек начинает другого раздражать, но это надо просто перетерпеть. А потом в один прекрасный день — не знаю, то ли зубы его перестали клацать, то ли я перестала обращать внимание, — в общем, у меня все как рукой сняло. И такое случается даже в самых счастливых семьях.
Вот возьмите Руфь и Иджи. Невозможно найти двух людей, более преданных друг другу, но даже у них были неприятности. Однажды Руфь перебралась жить к нам. Я так и не узнала, что там произошло, и не спрашивала, потому как не мое это дело, но думаю, причина была в том, что Руфь не нравилось, когда Иджи ездила на реку к Еве Бейтс. Ей казалось, что Ева спаивает Иджи. И, между нами говоря, так оно и было.
Но у каждого свои причуды, я так и сказала Эвелин.
Бедняжка, я за неё очень переживаю. Климакс ужасно на неё подействовал, вселил в неё жажду мщения. Она сказала, что мечтает не только стукнуть Эда по голове, но в последнее время ещё фантазирует, как оденется в черное и пойдет ночью стрелять в плохих людей из автомата. Представляете?
А я и говорю ей: «Милочка, это вы фильмов насмотрелись по телевизору. Сейчас же выбросьте из головы эту чушь! Кроме того, не нам с вами судить других людей. Вот в Библии прямо сказано — прямее, чем нос на вашем лице, — что в Судный день спустится на землю Иисус с сонмом ангелов Своих, чтобы судить животы и смерти».
Эвелин спросила у меня, как это — судить животы. И знаете, сколько я живу на свете, а вот поди ж ты, не смогла ответить.

2009-04-05 в 01:47 

Я знал, что близится час великого испытания, великого испытания Любовью... (С.Дали)
КЛУБ И ЛАГЕРЬ РЫБАКОВ «ФУРГОННОЕ КОЛЕСО»

Уорриор ривер, штат Алабама
3 июня 1946 г.

На доме горели синие лампочки, изнутри доносились обрывки разговоров, музыкальный автомат вопил на всю округу. Иджи сидела посреди этого шума и накачивалась пивом. Виски она решила сегодня не пить, потому что перебрала прошлой ночью.
Ее подружка Ева затеяла шумную гулянку с какими то деревенскими ребятами, которым в этот момент полагалось присутствовать на собрании Общества защиты лосей в Гейт сити. Она подошла к Иджи.
— Бог мой, детка, что с тобой? Ты похожа на ящерицу с похмелья!
Хэнк Уильямс надрывно пел о том, как он до смерти одинок. Иджи сказала:
— Руфь переехала.
Ева оторопела:
— Что?
— Переехала. К Нинни с Клео.
Ева села около нее.
— Господи, да почему же?
— На меня рассердилась.
— Ясно. А что ты ей такого сделала?
— Соврала.
— Ну здрасте пожалуйста! И что же ты ей сказала?
— Что еду в Атланту повидать Леону и Джона.
— А сама не поехала?
— Нет.
— А куда же ты отравилась?
— В лес.
— С кем?
— Одна. Просто мне захотелось побыть одной.
— А чего ж ты ей так и не сказала?
— Не знаю. Может, надоело все время отчитываться, где я да что я. В общем, не знаю почему. У меня такое чувство, будто я попала в какую то ловушку, и мне захотелось вырваться. Вот и соврала. Подумаешь, тоже мне преступление! Грэди обманывает Глэдис, и Джек обманывает Мозелл — и ничего.
— Да, но ты же не Грэди, дорогуша, и не Джек… И Руфь — не Глэдис и не Мозелл. Господи, детка, мне даже слушать об этом противно. Неужто ты забыла, что с тобой творилось, пока Руфь сюда не приехала?
— Ну и что, все равно мне иногда хочется удрать, хоть ненадолго. Свободы, что ли, мне не хватает. Да ты сама понимаешь.
— Понимаю, конечно, Иджи, но и ты её пойми. Она бросила все, чтобы быть с тобой. Родной город оставила, всех друзей, с которыми выросла, — и все ради тебя. Ты и Культяшка — вот и все, что у неё есть. А у тебя тут и друзья, и родные…
— Ага, и мне иногда даже кажется, что они её любят больше, чем меня.
— Послушай, Иджи, вот что я тебе скажу. Тебе не кажется, что ей тут найти кого нибудь — раз плюнуть? Ты хоть понимаешь, каково ей сидеть в одиночестве? Я бы как следует подумала, прежде чем устраивать все эти фокусы.
В этот момент появилась Хелен Клейпул, женщина лет пятидесяти, которая уже многие годы околачивалась у реки, цепляясь к парням и выпивая со всем, что движется и в состоянии угостить её стаканчиком. Она выплыла из женского туалета настолько пьяная, что умудрилась платье заправить в трусы, и, сильно шатаясь, направилась к столику, где её поджидали какие то мужчины. Ева кивнула в её сторону:
— Ты только глянь на нее! Вот она, свободная женщина. Ни перед кем ей не надо отчитываться, всем глубоко начхать, где она шляется, это уж как пить дать.
Иджи посмотрела на Хелен. Помада её размазалась, волосы лезли в глаза, мутный взгляд блуждал по лицам собутыльников.
Немного погодя Иджи сказала:
— Ладно, пойду я. Мне надо подумать как следует.
— Вот вот, давно пора.

Через два дня Руфь получила записку, аккуратно напечатанную на машинке: «Если посадить дикого зверька в клетку, он наверняка умрет, но отпусти его на свободу — и в девяти случаях из десяти он вернется к тебе».
И Руфь позвонила Иджи — первый раз за три недели.
— Я получила твою записку и подумала: может, нам стоит поговорить?
Иджи колотила дрожь.
— Отлично. Я сейчас. — И бросилась из дому, собираясь по дороге заскочить к преподобному Скроггинсу и одолжить у него Библию на случай, если придется поклясться, что она никогда больше не соврет Руфи.
Она завернула за угол и, увидев дом Нинни и Клео, вдруг встала как вкопанная. Какая записка? Не посылала она никакой записки.

2009-04-05 в 01:48 

Я знал, что близится час великого испытания, великого испытания Любовью... (С.Дали)
«БИРМИНГЕМ НЬЮС»

15 октября 1947 г.

ОДНОРУКИЙ ЗАЩИТНИК ПРИВЕЛ КОМАНДУ К ПЯТОЙ ПОБЕДЕ

Со счетом 27:20 побеждена команда Эджвуда! После того как в четвертом периоде счет стал 20:20, победу Полустанку принес блестящий пас с 43 ярдов однорукого защитника команды Полустанка Бадди (Культяшки) Тредгуда, студента старшего курса.
«Культяшка — наш самый ценный игрок, — сказал сегодня утром тренер Делбер Нэйвс. — Его воля к победе и командный дух принесли нам успех. Несмотря на отсутствие руки, в этом сезоне на его счету ЗЗ паса из 37. Он может принять подачу с центра поля, поймать мяч на грудь и меньше чем за две секунды сориентироваться и сделать пас, а его скорость и точность просто потрясающи».
Этот студент, неплохо успевая в учебе, является также первым игроком в бейсбольной и баскетбольной командах. Он сын миссис Руфи Джемисон из Полустанка, и на вопрос, как ему удалось добиться таких успехов в спорте, объяснил, что обязан этим своей тете Иджи, которая помогала его воспитывать.

КАФЕ «ПОЛУСТАНОК»

Полустанок, штат Алабама
28 октября 1947 г.

Культяшка только что вернулся с тренировки и открыл бутылку колы. Иджи за стойкой готовила Смоки Одиночке вторую чашку кофе. Когда Культяшка проходил мимо, она сказала:
— Я хочу с вами побеседовать, молодой человек.
Сейчас начнется, подумал Смоки и уткнулся в свою тарелку с куском пирога.
Культяшка удивился:
— А чего я такого сделал? Ничего и не делал…
— Это ты так думаешь, маленький негодник, — сказала Иджи Культяшке, который уже вымахал до шести футов и брился. — Пойдем—ка в твою комнату.
Он нехотя поплелся за ней и сел за стол.
— А где мама?
— В школу пошла, на собрание. А теперь, молодой человек, признавайтесь, что вы сегодня наговорили Пегги?
— Пегги? Какой такой Пегги? — Взгляд у него был, как у невинного младенца.
— Сам знаешь какой. Пегги Хэдли.
— Ничего я ей не говорил.
— Так уж и ничего?
— Ничего.
— Тогда почему же она заходила в кафе не далее как час назад и рыдала в три ручья?
— Понятия не имею. Откуда мне знать?
— А разве она не просила тебя сходить с ней сегодня на танцы?
— Может, и просила. Не помню я.
— И что же ты сказал?
— Ой, тетя Иджи, да не хочу я ходить с ней ни на какие танцы. Она же ещё ребенок.
— Я спрашиваю, что ты ей сказал?
— Ну, сказал, что занят или что то в этом роде. Просто она психованная.
— Я хочу точно знать, что ты сказал этой девочке?
— Да я же просто шутил.
— Ах, значит, ты шутил? Позволь, я тебе скажу, что ты там делал. Ты выпендривался перед ребятами, вот что ты делал.
Культяшка заерзал на стуле.
— Ты сказал ей, чтобы сначала сиськи отрастила, а потом уж приглашала тебя. Так?
Он молчал.
— Так или нет?
— Тетя Иджи, да я же просто пошутил!
— Да тебе за такие шутки морду набить надо.
— Ее брат, между прочим, рядом со мной стоял.
— Значит, и ему надо задницу надрать.
— Она просто делает из мухи слона.
— Из мухи слона? Ты хоть представляешь, сколько мужества понадобилось этой девочке, чтобы подойти и позвать тебя на танцы? А ты говоришь ей такую гадость на глазах у всех ребят! Ну так вот, приятель, мы с твоей мамой растили тебя не для того, чтобы ты стал грубой, тупой деревенщиной. Тебе понравится, если бы с твоей матерью так разговаривали? А что, если какая нибудь девушка тебе скажет: приходи, когда пипиську отрастишь?
Культяшка покраснел.
— Не говорите так, тетя Иджи.
— Нет, я буду говорить именно так. Я не позволю тебе вести себя по хамски. Не хочешь на танцы — дело твое, но чтоб не смел так разговаривать с Пегги или ещё какой девушкой. Ты понял меня?
— Да, мэм.
— Я хочу, чтобы ты пошел к ней прямо сейчас и извинился. И не тяни с этим, понял?
— Да, мэм. — Он поднялся.
— Сядь. Я ещё не закончила.
Культяшка вздохнул и сел.
— Что еще?
— Мне надо с тобой кое о чем поговорить. Я хочу знать, как у тебя дела с девочками.
Культяшке эта тема была явно не по душе.
— В каком смысле?
— Я никогда не вмешивалась в твою личную жизнь. Тебе семнадцать, и ты уже достаточно взрослый, чтобы быть мужчиной, но мы с твоей мамой беспокоимся.
— Почему?
— Мы думали, что ты сам повзрослеешь, ведь ты уже не маленький, чтобы целыми днями болтаться на улице с ребятами.
— А что вы имеете против моих друзей?
— Ничего, просто все они — парни.
— Ну и что?
— А то, что по тебе столько девчонок с ума сходят, а ты ни одной даже свидания не назначил.
Культяшка молчал.

2009-04-05 в 01:48 

Я знал, что близится час великого испытания, великого испытания Любовью... (С.Дали)
— И ведешь себя как последняя задница, когда они с тобой пытаются заговорить. Я видела.
Культяшка ковырял дырку в клетчатой скатерти.
— Смотри мне в глаза, когда я с тобой разговариваю. Твой двоюродный брат Бастер не сегодня завтра женится, уже ребенка ждут, а он всего на год старше тебя.
— Ну и что?
— А то, что ты ни разу не пригласил девочку даже в кино, и каждый раз, когда в школе устраивают танцы, ты удираешь на охоту.
— Я люблю охотиться.
— Я тоже. Но знаешь, в жизни должны быть не только охота и спорт.
Культяшка опять вздохнул и зажмурился.
— А меня больше ничего не интересует.
— Я тебе купила машину, отремонтировала, а все зачем? Вдруг, думаю, захочешь куда нибудь свозить Пегги. А ты только и делаешь, что гоняешь с мальчишками туда сюда по шоссе.
— Почему Пегги?
— Ну, Пегги или ещё кого… Я не хочу, чтобы ты остался как Смоки — один одинешенек.
— А что, ему вроде и так неплохо.
— Да, неплохо, но было бы намного лучше, если бы у него была жена и семья. Случись что со мной или с мамой, что с тобой станется?
— Ничего, не пропаду. Я не дурак какой нибудь.
— Знаю, что не пропадешь, но мне бы очень хотелось, чтобы тебя кто то любил, заботился о тебе. Всех хороших девчонок разберут — охнуть не успеешь. И чем тебе Пегги не по душе?
— Да нет, она нормальная.
— Я же знаю, она тебе нравится. Ты посылал ей открытку на День святого Валентина, до того еще, как вымахал с каланчу и стал таким зазнайкой.
Он молчал.
— Ну, может, тебе кто другой нравится?
— Не е.
— Почему?
Культяшка взорвался:
— Не нравится и все! Оставьте меня в покое!
— Послушай, дружище, — сказала Иджи, — может, на футбольном поле ты и важная персона, но я тебе пеленки меняла и имею право хоть сейчас выдрать как следует. Так что говори, в чем дело.
Культяшка молчал.
— Ну, в чем дело, сынок?
— Я не понимаю, что вы хотите от меня услышать. Мне надо идти.
— Ну ка сядь. Никуда тебе не надо.
Он вздохнул и сел.
— Культяшка, тебе не нравятся девочки? — тихо спросила Иджи.
Культяшка отвел глаза.
— Да нет, нравятся.
— Тогда почему же ты с ними не гуляешь?
— Послушайте, да все у меня в порядке, я не какой нибудь там ненормальный, если вы об этом беспокоитесь. Просто… — Культяшка вытер потную ладонь о штаны.
— Давай, Культяшка, скажи мне, в чем дело, сынок. Мы же с тобой всегда говорили начистоту.
— Знаю. Просто я не хочу ни с кем говорить об этом.
— Знаю, что не хочешь, а ты постарайся через «не хочу». Ну, так что?
— Ну просто… О Господи! — И вдруг он прошептал: — А что, если кто нибудь из них захочет этого?
— Ты имеешь в виду, захочет секса?
Культяшка потупился и кивнул. Иджи сказала:
— Ну тогда я бы на твоем месте считала себя счастливчиком. Думаю, любому мужчине это только приятно.
Культяшка вытер пот с верхней губы.
— Сынок, может, у тебя какие то трудности, ну, знаешь, не встает или ещё что? Если дело в этом, то можно пойти к врачу провериться.
Культяшка замотал головой:
— Нет, у меня все в порядке, я тысячу раз это делал.
Иджи несколько удивилась этой цифре, но не подала виду.
— Что ж, по крайней мере, мы знаем, что ты здоров.
— Да, здоров, просто… я не делал этого с кем то. Понимаете, я это сам с собой делал.
— Ну, от этого тебе никакого вреда не будет, но, может, стоит попробовать с какой нибудь девочкой? Что то не верится, что у тебя не было такой возможности, ты ведь у нас симпатяга.
— Да была возможность. Не в этом дело. Просто… — Иджи услышала, как сорвался его голос. — Просто…
— Ну что, сынок? Что — просто?
И вдруг Культяпка разрыдался:
— Просто я боюсь, тетя Иджи. Чертовски боюсь.
Единственное, что не могло прийти на ум Иджи, это что её Культяшка, который в жизни ничего не боялся, мог чего то испугаться.
— Чего ты боишься, сынок?
— Ну, например, что вдруг упаду на нее, потеряю равновесие из—за руки или не пойму, как это правильно сделать. А вдруг я ей больно сделаю, или там ещё чего… В общем, не знаю.
Он старался не смотреть на нее.
— Культяшка, погляди ка на меня. Чего ты действительно боишься?
— Я уже сказал.
— Ты боишься, что какая нибудь девчонка поднимет тебя на смех, да?
Наконец он выпалил:
— Наверное, да, этого, — и прикрыл локтем лицо, стесняясь своих слез.
Сердце Иджи рванулось к нему, и она сделала то, что очень редко делала в жизни. Она встала, крепко обняла его и стала качать, словно ребенка.
— Не плачь, милый. Все будет хорошо, ангел мой. Ничего страшного. Тетя Иджи никогда не позволит, чтобы с тобой что нибудь плохое случилось. Никогда. Я тебя хоть раз в жизни обманывала?
— Нет.
— Ничего плохого не случится с моим мальчиком. Я не позволю.
Но все время, пока она обнимала и качала Культяшку, её не покидало чувство беспомощности. Она старалась вспомнить, кто из её знакомых мог бы помочь ему.
Ранним субботним утром Иджи повезла Культяшку к реке, как возила много лет назад. Она въехала в ворота с белыми фургонными колесами и высадила его у домика с дверью, затянутой москитной сеткой.
Дверь отворилась, и рыжеволосая женщина с глазами цвета зеленого яблока, только что из ванной, напудренная и надушенная, сказала:
— Заходи, мой сладкий, заходи.
Машина Иджи уже скрылась из глаз.

2009-04-05 в 01:49 

Я знал, что близится час великого испытания, великого испытания Любовью... (С.Дали)
ЕЖЕНЕДЕЛЬНИК МИССИС УИМС

"Бюллетень Полустанка
30 октября 1947 г.

УСПЕХ КУЛЬТЯШКИ ТРЕДГУДА

Культяшке Тредгуду, сыну Руфи Джемисон и Иджи Тредгуд, посвящена большая статья в «Бирмингем ньюс». Поздравляем! Мы все можем им гордиться, но не ходите в кафе, если не хотите, чтобы Иджи целый час рассказывала вам, как прошла игра. Она просто лопается от гордости. После матча вся команда, включая болельщиков, получили по бесплатному гамбургеру в кафе.
У моей дражайшей половины начисто отсутствует вкус. Я на днях пришла такая красивая, в сетке для волос, которую купила в салоне Опал, а он сказал, что моя прическа похожа на козье вымя в паутине… А ещё на нашу годовщину он повез меня в Бирмингем, в ресторан, где подают спагетти, прекрасно зная, что я на диете… Ох уж эти мужчины! С ними жить просто невозможно, но и без них плохо.
Кстати, мы очень сожалеем о несчастье, случившемся с Артисом О.Пиви.
Дот Уимс

СЛЭГГАУН, ШТАТ АЛАБАМА

17 октября 1949 г.

Артис О.Пиви жил со своей второй женой, бывшей мисс Мэдлин Пул, которая была первоклассной прислугой и работала в богатой семье на фешенебельной Хайлэнд авеню. Супруги жили в доме Мэдлин на Тин топ элли, 6, в южной части города. Тин топ элли представляла собой шесть рядов деревянных домишек с железными крышами и грязными двориками, но почти везде стояли кадки с красивыми яркими цветами, которые должны были скрасить убожество фасадов.
Для них это было шагом вперед, если вспомнить их прошлое жилье: старую пристройку для прислуги на задворках.
Соседи показались Артису очень симпатичными. В квартале от них располагался торговый центр «Магнолия Пойнт», где можно было пошататься перед витринами и поболтать с другими мужьями служанок. По вечерам, после ужина, состоявшего обычно из остатков со стола белых хозяев, они выходили посидеть на крыльце, часто какая нибудь семья затягивала песню, а остальные, одна за другой, подхватывали. Отдыхали на славу, поскольку стены были настолько тонкими, что можно было слушать соседское радио или проигрыватель, не выходя из дома. Когда Бесси Смит на какой нибудь пластинке пела «У меня никого нет», вся Тин топ элли сочувствовала ей.
Этим общественная жизнь не исчерпывалась.
Артиса все знали и приглашали в гости, он был самым популярным мужчиной квартала, его любили и женщины, и их мужья. Каждую ночь они собирались вместе и жарили барбекю. А когда стояла плохая погода, можно было посидеть под желтым фонарем у себя на крыльце и послушать, как дождь барабанит по черепичным крышам.
В тот осенний день Артис сидел на ступеньках, смотрел на тонкие колечки синего дыма от сигареты и радовался, что Джо Луис стал чемпионом мира, и бирмингемская бейсбольная команда «Черные бароны» в этом году победила во всех играх. Вот тут то и появился тощий, лохматый желтый пес, который бродил по кварталу, отыскивая себе пропитание. У пса был хозяин — Последжона, приятель Артиса, которого назвали так потому, что он родился после своего брага Джона. Собака, виляя хвостом, взобралась на ступени и получила свою ежедневную порцию ласки.
— Ничего то сегодня нет для тебя, мальчик, ничегошеньки.
Пес, глубоко разочарованный, поплелся на поиски корки кукурузного хлеба или на худой конец каких нибудь остатков овощей. Здесь Великая депрессия так и не кончилась, собакам от неё тоже досталось — в большей или меньшей степени — в основном, конечно, в большей.
Артис увидел, как подъехала машина для отлова бездомных собак. Из неё вышел человек в белой форме с сетью. Кузов чуть не ломился от воющих псов, к которым судьба в тот день повернулась спиной. Человек свистнул желтой собаке:
— Сюда, парень, ко мне. Иди же, парень.
Дружелюбный, ничего не подозревающий пес подбежал к нему и в ту же секунду оказался на спине, дрыгая лапами и путаясь в сети. Его потащили в грузовик. Артис поднялся с крыльца.
— Эй, мистер! У этой собаки есть хозяин.

2009-04-05 в 01:49 

Я знал, что близится час великого испытания, великого испытания Любовью... (С.Дали)
Человек остановился.
— Ты, что ли?
— Нет, не я. Это собака Последжона, так что нельзя её увозить, сэр.
— А мне плевать, чей он. Ошейника с биркой у него нет, значит, мы его забираем.
Из машины вышел второй мужчина. Артис стал умолять их отпустить пса, потому что знал: если собака попадет на городскую живодерню, то ни один черт не сможет вытащить её оттуда, тем более негр.
— Прошу вас, дайте я позвоню ему. Он работает в Файв Пойнтсе у мистера Фреда Джонса, мороженое делает. Ну позвольте, я позвоню.
— У тебя телефон, что ли, есть?
— Нет, но я добегу до галантереи. Ну подождите минутку, не забирайте его, — умолял Артис чуть ли не со слезами. — Ну, пожалуйста. У Последжона не все дома, за него ни одна девушка не пойдет, ему только и радости что эта вот собачка. Не представляю, что с ним станется, если с псом что то случится. Может, он даже убьет себя.
Мужчины переглянулись, и тот, что был покрупнее, сказал:
— Ладно, но если через пять минут тебя тут не будет, мы уезжаем. Ты понял?
Артис крикнул уже на бегу:
— Да, сэр, я мигом.
По дороге он сообразил, что не взял монетку, и стал молиться, чтобы мистер Лео, итальянец, хозяин галантерейной лавки, одолжил ему десятицентовик. Запыхавшись, он ворвался в лавку и бросился к мистеру Лео:
— Мистер Лео, мне позарез нужно десять центов! Там увозят собаку Последжона. Они ждут меня. Пожалуйста, мистер Лео!
Мистер Лео, не поняв ни слова из того, что выпалил Артис, попросил его успокоиться и объяснить, в чем дело. Но когда наконец он протянул ему монету, телефон занял белый парень. Артос потел и переминался с ноги на ногу, понимая, что не сможет заставить белого освободить кабину. Одна минута… Две… Артис взвыл:
— О Господи!
Наконец мистер Лео подошел и постучал по стеклу будки: «Убирайся!»
Молодой человек ещё шестьдесят секунд прощался и наконец, недовольный, повесил трубку.
Артис влетел в будку и понял, что не знает номера. Его потные руки дрожали, пока он листал справочник, прикрепленный маленькой цепочкой. Джонс… Джонс… О Боже! Джонс… Джонс… Четыре страницы Джонсов. Фред… О Господи, это домашний номер!
Пришлось начать поиск с первой страницы.
«Что я ищу? Мороженое? Аптеку?»
Он никак не мог отыскать телефон и набрал номер службы информации.
— Служба информации слушает, — ответил бодрый белый голос. — Чем моту помочь?
— Ох, мэм… Я ищу номер Фреда Б. Джонса.
— Простите, не могли бы вы повторить имя по буквам, будьте добры.
— Да, мэм, мистер Фред Джонс, из Файв Пойнтса. — Сердце выскакивало у него из груди.
— У меня тут пятьдесят Фредов Джонсов, сэр. Не могли бы вы дать адрес?
— Нет, мэм, но он из Файв Пойнтса.
— Есть Фред Джонс из района Файв Пойнтс. Вам дать все три номера?
— Да, мэм.
Пока Артис лихорадочно рылся в карманах в поисках карандаша, она начала диктовать:
— Мистер Фред Джонс, 18 я Южная, 68 799; мистер Фред Джонс, 141, Магнолия Пойнт, 68 745; и Фред С.Джонс, 15 я улица, номер 68 — 721…
Карандаша он так и не нашел, а девушка оператор повесила трубку. Артис снова полез в справочник.
Он едва дышал. Пот заливал глаза, мешал смотреть. Аптека… Поликлиника… Мороженое… Еда… Доставка продуктов… Вот оно! Фред Б.Джонс, доставка продуктов, 68 715…
Он опустил монетку и набрал номер. Занято. Еще раз набрал. Занято… Занято…
— О Боже!
После восьмой попытки Артис понял, что это бесполезно, и помчался обратно. Он свернул за угол, и слава Богу — мужчины ещё не уехали, они стояли, прислонившись к машине. Собака была привязана к ручке дверцы.
— Дозвонился? — спросил крупный мужчина.
— Нет, сэр, — признался он, задыхаясь. — Не дозвонился, но, если вы подбросите меня на Файв Пойнтс, я его найду…
— Ну, нет, так дело не пойдет. Мы уже потеряли из за тебя кучу времени. — Мужчина отвязал собаку и потянул в кузов.
Артис был в отчаянии.
— Нет, сэр, я просто не могу допустить это.
Он полез в карман и, прежде чем мужчины поняли, что происходит, перерезал веревку четырехдюймовым ножом с выскакивающим лезвием.
— Беги! — крикнул он псу.
Артис смотрел, как пес опрометью помчался по дороге и завернул за угол. Когда дубинка ударила его за левым ухом, он улыбался от радости.
ДЕСЯТЬ ЛЕТ ЗА ПОПЫТКУ УБИЙСТВА РАБОТНИКА ГОРОДСКОЙ СЛУЖБЫ С ИСПОЛЬЗОВАНИЕМ ХОЛОДНОГО ОРУЖИЯ.
А могло быть и все тридцать, окажись эти двое белыми.

     

СООБЩЕСТВО ПОКЛОННИКОВ СЕРИАЛА "The L Word"

главная